Владислав нащупал носком сапога очередной уступчик, перенес вес тела на левую сторону и подтянулся на руках, перехватив веревку до узла. До вбитого Филоновым металлического колышка оставалось всего ничего. Каких то полтора метра.

Но эти сто пятьдесят сантиметров еще надо было преодолеть.

«Все альпинисты — психи, — подумал биолог. — Ничего романтичного в лазаний по горам нет. Одни страдания и страх сорваться вниз... Нормальный человек по собственной воле на штурм скал не пойдет. А если захочет посмотреть на мир с вершины, то закажет вертолет, и тот доставит его куда угодно. Вместе с бутылочкой шампанского и симпатичной подружкой... Бр р р! Болтаться на ветру, цепляясь за камни и рискуя сверзнуться с высоты в километр, — это не для меня. Слава Богу, что здесь еще более менее удобная горка. Наклон не вертикальный, а градусов восемьдесят. И расселина глубокая... А может, надо было обойти? Не, Никитой говорил, что и слева, и справа аулы понатыканы. Как пить дать, с кем нибудь махаться бы начали. А это нам ни к чему. Совсем. И так премся на голом энтуазизме... — Рокотов обернулся назад и прищурился, разглядывая растянувшуюся на полсотни метров цепочку обвешанных оружием альпинистов любителей поневоле. Сумерки еще позволяли видеть неясные силуэты. Через четверть часа наступит полная темнота и придется снизить темп восхождения. — Отца Арсения вообще волокут как куль. Не мудрено! Не привычен батюшка к боевым походам.