Президент Грузии Эдуард Амбросиевич Шиманадзе, которого за глаза именовали не иначе, как «Шимпанадзе», был стар и немощен. Но, несмотря на болячки и прогрессирующий склероз, он в очередной раз переизбрался на должность главы государства.

На третий срок.

Выборы в Грузии прошли в полном соответствии с закавказскими традициями. На участки явилась едва ли четверть электората, однако бюллетеней в урнах оказалось даже больше, чем всех проживавших на этой благодатной земле избирателей. Вместе с детьми и домашней скотиной. И все как один отдали свои голоса за Шиманадзе.

«Вай мэ, как считать будем?» — спросили усатые абреки, озадаченные тем обстоятельством, что население маленькой Грузии почти сравнялось с российским.

«Тры к одному, да а!» — решили председатели избиркомов.

«Пачэму нэ чэтыре?» — заинтересовались абреки и осторожные европейские наблюдатели.

«Ну, тры чэтыре. Гдэ то так», — согласились председатели избиркомов и добавили: — «Но нэ пять...»

«Пачэму, да а?» — вновь осведомились абреки.

«Патаму што!» — ответили чиновники и ушли пить домашнее вино и петь хором.

«Абыдно, да а?» — огорчились абреки.

Но бюллетени посчитали, разделив общее количество поданных голосов на семь. Так, на всякий случай.

Семь больше пяти.

И явно больше трех или четырех.

Горцы не мелочатся.

Шиманадзе набрал сто целых и три сотых процента голосов. Его противники все вместе набрали еще двадцать. На лишние проценты вежливые европейские наблюдатели закрыли глаза. Когда молодая республика, расположенная в стратегической близости от границ России, стремится войти в НАТО, мелкие несуразицы принято не замечать.

Да и что такое двадцать с лишним процентов!

Всего одна пятая от целого.

Пшик, фитюлька по сравнению с глобальными интересами цивилизованного мира...

— И последнее, — посол США в Тбилиси прекрасно говорил по грузински с мягким сванским прононсом. — Русские базы.