«Легко сказать, — подумал Рокотов, расположившийся чуть в отдалении от остальных и рассматривающий залитую светом луны долину через оптику мощного бинокля, — но гораздо труднее сделать... Эх, русский авось! Ведь, по большому счету, у ребят боевого опыта вообще нет. Одно желание поквитаться. Понять то их можно, но что дальше? Одна надежда на внезапность нападения и на плотность нашего огня. Оружие у нас хорошее, дальнобойное. Однако у чичиков преимущество в том, что это их родная деревня. Они в окрестностях каждый камень знают... Значит, основная задача — не дать им рассредоточиться и выйти к нам в тыл. Соответственно, мочить всех. И сразу. Да уж, перспективочка! Кавказская Хатынь получается... Там, небось, две трети жителей — женщины и дети. С ними что делать? Во я влип! Пойти исповедаться, что ли? Благо батюшка имеется. Отпустит грехи... Кстати, о батюшке. Ему ж саном запрещено кого бы то ни было убивать...»

— Отец Арсений! — негромко позвал Владислав. — Будьте любезны, подойдите ко мне.

Священник отделился от отдыхающих казаков и присел рядом с биологом.

— Вот что, батюшка, — Рокотов говорил очень тихо, так, чтобы не потревожить остальных. — У меня возникли вопросы. И к вам лично, и по существу дела.

— Слушаю, — отец Арсений наклонился поближе к собеседнику.

— Вопрос первый — вы отдаете себе отчет в том, что нам придется сделать?

— На все воля Божья...

— Это не ответ, — Владислав был готов к подобному повороту разговора. — Я и сам большой демагог, поэтому попрошу высказываться по существу. Вы способны убить человека?

— Если это подонок — да.

— А если нет? Если это женщина или ребенок?