— Читал уже?

— Что именно? — не сразу сообразил Барашкин.

— Последний фельетончик этого Чернова...

— Нет, — напрягся главный конструктор. Журналист по фамилии Чернов был сущим проклятьем и для командования военно морского флота, и для членов государственной комиссии по расследованию причин аварии, и для руководства «Аквамарина». Наглый, беззастенчивый и к тому же обладающий велколепными источниками информации во всех ведомствах. В конструкторских бюро, имевших отношение к проектированию подводной техники, статьи Чернова передавались из рук в руки в виде сотен ксерокопий. Несколько раз на пресс конференциях академик Слуцкий даже пытался вычислить этого Чернова среди приглашенных журналистов, разражаясь гневными тирадами в его адрес, пока ему не сообщили, что нахальный писака на публичные мероприятия не ходит, обходясь никому неведомыми каналами добычи сведений о реальном положении дел.

И еще передали, что Чернов в узком репортерском кругу именует гендиректора «Аквамарина» не иначе, как «подагрический старикашка склеротик» , чем вызвали у Слуцкого очередной взрыв негодования. Академик брызгал слюной, топал ногами и истошно вопил о невиданном хамстве, чем сильно порадовал своего заместителя, намеренно сообщившего начальнику столь смачные подробности высказываний Чернова. Однако ожидаемого половиной коллектива «Аквамарина» сердечного приступа так и не произошло.

— Называется «Как Скользкий и Жвачный „Наутилус» строили", — обреченно прогундосил академик. — Это мы с тобой, как ты понимаешь... Присутствуют и Илья Иосифович Клептоманов, и Главком ВМФ Самоудовлетворенко, и комфлота Бухарик, и остальные...

— В суд надо подать, — изрек Барашкин.

— Не выйдет, — Игорь Львович отбросил ксерокопию. — Иск не примут. А если примут, то для начала придется доказывать, что Скользкий и Жвачный — это мы с тобой. Собственными персонами. Такого позорища мне не надо.